— Порнографических… — у Мириам от ярости голова пошла кругом. Она рванулась к чиновнику, не замечая, что Полетта схватила её за рукав.

— Не стоит, Мириам, — остерегла её Поли. — Мы обе знаем, что это неправда. — Она глянула на кадровика. — Вы работаете на «Соммервилль Инвестментс», не так ли?

Он равнодушно кивнул.

— Будьте добры, покиньте помещение. Немедленно.

Мириам вымученно улыбнулась.

— Советую и вам начать поиски новой работы, — сказала она дрожащим голосом и повернулась к выходу.

Две трети прожитого назад, когда Мириам было одиннадцать, её ужалил шершень. Из ядовитых. Рука раздулась, как дирижабль, покраснела, зудела, а едва к ней прикоснешься — пронзала жгучая боль. Само же место укуса болело так, что сдуреть можно. Но сильнее всего сводило с ума чувство праведного гнева. Одиннадцатилетняя девочка мирно каталась на скейтборде в парке (Мириам росла бойкой девчонкой; впрочем, кое-кто скажет, что таковой и осталась), никого не трогала, свирепых полосатых насекомых не дразнила. Шершень просто подлетел, яростно жужжа, уселся на Мириам и, не успела она даже пальцем пошевелить, ужалил.

Крику было!

Но сейчас она гораздо старше и куда как самостоятельнее — колледж, медицинская практика и неудачный брак с Беном приучили её полагаться лишь на саму себя. Поэтому она сумела сказать не менее ошарашенной Поли: «До скорого» и добраться до машины, пока не началось. На этот раз слезы текли без звукового сопровождения. Стоянку поливал дождь, но в машине было не суше. Мириам плакала не от боли — слезами она выплескивала свою злость. «Сволочь!»

Мириам вообразила как врывается в здание через пожарный вход, проникает в кабинет Джо Диксона и вышвыривает его в большое панорамное окно. От этой фантазии на душе полегчало, однако поразмыслив, Мириам, скрепя сердце, признала, что таким образом ничего не добьется.